Навiгацiя

Церковний календар

Про храм /  Історія храму Бориса та Гліба в Вишгороді
Історія храму Бориса та Гліба в Вишгороді

Вышгородский храм

Судьба Вышгорода связана с великими историческими событиями, но в наше время этот древний город более известен своими великими святынями: Борисоглебским храмом и Вышгородской (Владимирской ) иконой Богоматери - самой почитаемой иконой на Руси.

Судьба этих святынь непроста, как и судьба нашей Родины, поскольку они тесно переплетены. Борисоглебский храм неоднократно разрушался и воссоздавался. В последний раз он пострадал во время Великой Отечественной войны, а воскрешение его началось только в конце 80-х годов. История храма уникальна и являет во всей силе ту истину, что Господь наш есть Бог, который творит чудеса.

Само строительство Борисоглебской церкви свидетельствует о духовной и творческой восприимчивости русского народа, о его ревности в почитании первых русских святых князей-страстотерпцев Бориса и Глеба и свв. равноапостольного князя Владимира и равноапостольной княгини Ольги, житие и деяния которых неразрывно связаны с Вышгородом.

История вышгородских церквей тесно переплетается с житием, страданиями и прославлением первых русских святых князей-страстотерпцев Бориса и Глеба. Именно они своими нетленными мощами составляли святыню Вышгорода. Они выступали как образец братского единения, являя тем противоположность князьям XI-XII веков, которые опустошали междоусобицами города и веси. Более того, они не были только местнопочитаемыми святыми, а покровительствовали всей Русской земле. Сравнивая святых Бориса и Глеба со св. Димитрием Солунским, автор «Сказания» с гордостью подчеркивает, что св. Димитрий был покровителем «единого града» - Солуни, а Борис и Глеб - «всей земли русьской».

Исключительный интерес, который представляет история создания Вышгородского храма-мавзолея, вызывается не только тем, что она отражает как в зеркале историю Киевского государства со второго десятилетия XI по второе десятилетие XII веков, но и глубоко переплетена с ней.

Выполняя большую по идейно-политической значимости задачу создания храма-монумента над телами князей, «древодели» и «зьдатели» возвели ряд сменявших друг друга деревянных, а потом и каменных построек, которые благодаря своеобразию их идейно-художественного замысла по-служили развитию древнерусского зодчества.

Первое письменное известие о храме в Вышгороде появляетсяв летописной статье «О убиеньи Борисове», изложенной в «Повести временных лет» (1015). Иаков Мних в житии Бориса и Глеба также говорит о том, что братья были погребены у вышгородской церкви Св. Василия. Значит, церковь Св. Василия в Вышгороде уже существовала во время убиения свв. Бориса и Глеба. Но так как убиение их произошло через несколько дней после смерти великого князя Владимира, то напрашивается вывод, что построение церкви, при которой были погребены князья-страстотерпцы, нужно отнести еще ко времени княжения 162163Владимира. Во всяком случае, в начале княжения Ярослава Мудрого (1019-1020), церковь уже называется ветхою: «...загорелась церковь ...была деревянная и обветшала». Вероятно, церковь Св. Василия была построена именно Владимиром.

Как известно, Вышгород в свое время был городом княгини Ольги. Надо полагать, что, став христианкой, она особенно долго здесь пребывала, отдав управление сыну Святославу. Память о праматери была дорога Владимиру, так как с нею было связано его обращение в христианство. Св. Ольга, по выражению прп. Нестора, денница и луна спасения, служила убедительным примером для Владимира и предуготовила торжество истинной веры в нашем Отечестве. Естественно, что князь Владимир хотел украсить построением храма город своей праматери, являющийся бесценным сокровищем княжеского владения.* * *Ко времени Ярослава Мудрого относится первое упоминаемое чудо, которое заставило людей признать святость почивающих под спудом князей. «Приидоша единою Варязи близ места, идеже лежаста Святая под землею погребена, и яко един воступи, том часе огнь ишед от гроба и зажже нозе его, и искочив, начат поведати и нозе показывая своей дружине опалене и ожжене. И от-том начата не смети близ приступати, но с страхом покланяхуся». Из житийного повествования понятно, что на месте погребения князей, у стен церкви Св. Василия, еще не было, по-видимому, ни-какого надгробного монументального сооружения.

Вскоре деревянный Васильевский храм сгорел. Об этом событии подробно повествует прп. Нестор в «Чтении о житии и погублении Бориса и Глеба». Сообщается и причина пожара: «Пономарь той церкви, по окончании заутрени, был омрачен от вселукаваго сатаны сном и, не осмотрев церковь как следует, ушел к себе домой, а в церкви забыл потушить свечу... Спустя некоторое время загорелась церковь».

Пожар старого храма послужил указанием свыше для дальнейшего почитания угодников Божиих: «Все это произошло по Божиему попущению. Церковь была деревянная и обветшала. Господь явил сим Свою волю, чтобы иная церковь былапостроена на том месте, во имя святых блаженных страстотерпцев Бориса и Глеба, и чтобы телеса их были с любою вынуты из недр земных, что и случилось».

Ярославу немедленно поведали о пожаре и о предшествующих ему чудесах у могил святых. Призвав митрополита Иоанна, князь передал ему рассказ о своих братьях-мучениках,«...и тот был как бы в ужасе, сомнеши, радости и дерзновеншк Богу». После этой беседы «митрополит собрал клирошан и всех священников и велел идти крестным ходом к Вышегороду».

На месте сгоревшей церкви поставили небольшую храмину - «клетку малу». После того, как эта малых размеров клетская храмина была готова, митрополит Иоанн повелел выкопать тела святых князей-братьев после «всенощного пения». Тела князей уже не предавали земле: «и отнесли они телеса в ту храмину, которая была поставлена на месте сгоревшей церкви, и положили их над землею на правой стороне».

После этих событий за помощью ко святым мученикам стало обращаться больше людей. Не случайно житие повествует о двух чудесах, происшедших с вышгородским «огородником» (градостроителем) Миронегом. Он же, как глава артели плотников, имея доступ к князю, рассказал Ярославу об этих чудесах. Призвав митрополита, князь «с веселием поведалъ ему слышанное» о чудодейственной силе 166 167святых мощей. Митрополит также возрадовался и «дал князю богоугодный совет построить прекрасную церковь». Этот совет пришелся по душе князю.

Подробно о строительстве рассказывается в житии: «...и велел он (князь) плотникам приготовить деревья на строете церкви. Была уже зима. Плотники приготовили дерева и при наступленш лета, построили церковь великую, имеющую пять глав. Князь же украсилъ ее всякою живописью и иконы святых велел написать...»

С крестным ходом святые мощи были перенесены в храм и поставлены открыто на правой стороне. Тогда же был освящен храм, и установлено празднование 24 июля (6 августа) памяти святых мучеников Бориса и Глеба во святом крещении Романа и Давида. Празднества в честь перенесения мощей продолжались 8 дней. Тогда же митрополитом были рукоположены для вновь созданного храма пресвитеры и дьяконы. Князь, раздав множество милостыни бедным, определил для содержания Борисоглебской церкви и ее причта десятую часть из вышгородской дани. Праздник также ознаменовался чудесным исцелением хромого, происшедшим на глазах присутствовавших на литургии митрополита, князя и всех собравшихся. Канонизация первых святых Русской церкви стала фактом, признание которого вышло за пределы земли Русской.

В 1020-1026 гг. храм, помимо богатого внутреннего убранства иконами и утварью, отличался «всяческой красотой», то есть, по-видимому, богатством наружной декорации. Несомненно, тут проявлялись дохристианские понятия славян о красоте - любовь к полихромии и резному убранству. Да и само христианство времен Владимира и Ярослава было жизнерадостным и проникнутым оптимизмом мировоззрением.

Пятиглавый храм Ярослава простоял около полувека. По словам «Сказания», «церкви уже обетьшавши». Сидевший на киевском столе князь Изяслав Ярославич «увидел ея ветхость, призвал старшину плотников и велел ему построить новую, одноглавую церковь во имя святых страстотерпцев, указал он и место для нея близ первой ветхой церкви». На «возграждение» новой церкви Изяслав дал старейшине «имения довольное». «Старейшина плотников собрал всех своих рабочих и скоро построил церковь на указанном месте. Услышав о сем, князь послал к старейшине города со словами: «Даю от княжеской дани на украшение церкви».Торжества по освящению нового храма и перенесению мощей святых состоялись по благословению митрополита Георгия 2 (15) мая 1072 г. Об этих событиях повествует и летописная запись под 1072 года, и «Сказание», и Нестерово «Чтение». В освящении храма и торжественном перенесении мощей приняли участие Киевский митрополит Георгий, Черниговский епископ Неофит, епископ Переяславский Петр, Белозерский Никита, Юрьевский Михаил, игумен Печерского монастыря прп. Феодосий, игумены других киевских монастырей, а также сыновья Ярослава - Изяслав, Святослав и Всеволод.Когда, по пренесении в новый храм, открыли раку, то храм наполнился благоуханием, как бы тонкий дым исходил из раки. Видевшие такое чудо, прославили Бога. Митрополита же объял ужас, «бяше бо нетвердо веруя к ним и пад ниц, прося прощения». Историческое содержание описываемого события заключалось в окончательном и публичном признании со стороны византийского иерарха факта канонизации русских князей-страстотерпцев.

Затем была отслужена литургия. Отмечается также, что и «много милостыни сотворили убогим». С 1072 г. день 2 (15) мая установлено праздновать ежегодно в честь и славу святых мучеников.

Есть основания думать, что вышгородские торжества 1072 года, закончившиеся торжественным обедом «с любовию великою», в которых участвовали все три Ярославича со своими боярами, были приурочены не только к перенесению честных мощей в новый храм. Освящение нового храма-усыпальницы святых князей Бориса и Глеба, происходившее при участии «триумвирата» Ярославичей и представителей высшей церковной иерархии, способствовало также решению политических вопросов. Некоторые исследователи Русской Правды уже давно отмечали, что время съезда, на котором была установлена Правда Ярославичей, обычно определяемое 1054 - 1073 годами, то есть временем правления Ярославичей, может быть значительно уточнено.Среди имен знатных киевлян, упомянутых в заголовке Правды Ярославичей, есть имя Микулы Чудина. В Сказании о Борисе и Глебе встречается имя Николы, который был «старейшина огородьником, зовом же бяше Жьдан по мирьскому, а в хрыцении Никола».Очевидно, не только «обветшание» храма Ярослава, но и промыслительное появление людей, могущих прославить имя Божие и святых угодников делами рук своих, вызвало постройку

Изяславом рядом с первым нового храма. Под руководством Ждана-Николы в 1072 г. была построена рубленая церковь «в верх один». В ней, судя по этому определению, исчезает сложная живописная пятибашенность. Храм становит-ся строже, но его «столп» продолжает стремиться вверх. Не исключена возможность, что у этого и предшествующего ему деревянных храмов были открытые паперти и галереи, опоясывавшие здание в его нижней части, как в позднейших украинских церквах.Существенно, что постройка и этого второго храма была поручена русскому мастеру, «торододельцу», что утверждало русскую национальную традицию в архитектуре первых борисо-глебских храмов.

Три вышгородских храма-усыпальницы, сменивших друг друга на протяжении XI столетия, представляли бы, безусловно, исключительный интерес для истории церковной архитектуры Киевской Руси, если бы была какая-либо возможность хотя бы отчасти реконструировать их своеобразный облик. Выстроенные русскими «древоделами», все они, несомненно, были выражением древнейших народных традиций русского деревянного зодчества, причем, по-видимому, отнюдь не повторяли друг друга.

Возле «клетки малой», выстроенной Ярославом вместо сгоревшей древней церкви Св. Василия, вырос его же храм о пяти верхах, рядом с которым Изяслав выстроил новый одноверхий храм. Этот последний, без сомнения, просуществовал вплоть до освящения каменного храма в 1115 году, так как до этого времени в нем стояли раки со святыми мощами.

Появление первых русских святых рождало ревностное желание зодчих найти новый архитектурный образ для вышгородского храма. В 1073 г. великокняжеский киевский престол занял Святослав Ярославич, который решил выстроить в Вышгороде новый каменный храм рядом с деревянным храмом Изяслава.

Начав постройку в 1075 году, Святослав не успел довести ее до конца. Когда здание было возведено на 80 локтей (при длине локтя 38 см это составляло 30,4 м, а при локте в 46 см - 36,8 м), Святослав умер. Это случилось в 1076 году. Постройку закончил Всеволод Ярославич, но как только церковь была выстроена, «абие на ту мощь воюритися ей верх и сокрушися вся». Занятый собственными крупными постройками, Всеволод так и не закончил вышгородский храм.

Автор «Сказания» отмечает, что после смерти Всеволода развалины рухнувшего каменного храма довольно долго оставались в забвении.

В роли продолжателя постройки отца выступил князь Олег Святославич после смерти Всеволода в 1093 году. «Олег, сын Святославови, умысли вздвигнути церковь, сокружившююся Вышегороде камяную. И привед здателе повеле здати, водав им все по обилу, яже на потребу». Когда храм был закончен и расписан (1112), строитель обратился к Святополку за разрешением перенести в новый храм раки с мощами святых Бориса и Глеба, однако тот не дал своего согласия по причине, недвусмысленно указаной автором «Сказания» - «зане не сам бяше ее создал».Только после смерти Святополка, когда на киевском столе сел Владимир Мономах, решено было совершить освящение нового каменного храма и торжественное перенесение мощей святых князей. Великий князь известил об этом своих братьев.

Торжества, состоявшиеся 1 и 2 мая 1115 г. (почти через сто лет после мученической кончины свв. Бориса и Глеба), по своему размаху и великолепию не уступали торжествам, устроенным Ярославичами в 1072 году. В них участвовали князья Владимир Всеволодович Мономах с сыновьями, строитель храма Олег Святославич и его брат Давид тоже с сыновьями, киевский митрополит Никифор, епископы Черниговский, Переяславский, Белгородский и Юрьевский и целый сонм игуме-нов крупнейших киевских монастырей во главе с Прохором Печерским, «и весь святительскии и чернеческии чин, всех клириков и всех священников». И далее: «И сошлось сюда со всех стран Русской земли и от иных стран многое множество народа и князей... так что наполнился весь город, и народ не находить места и по стенам городским».

Первый день торжеств после освящения нового храма закончился «великим обедом», который был дан Олегом, чем был подчеркнут факт его ктиторства в отношении вновь освященного храма, хотя и летопись и «Сказание» на первом месте упоминают Владимира Мономаха. На второй день, 2 мая, когда праздновалось перенесение мощей святых князей Бориса и Глеба, был отслужен молебен, и митрополит с епископами, пресвитерами и диаконами, возжегши свечи и окадив раки мощей святых, возложили их на специально для этого пригоовленные и украшенные сани. Несмотря на то, что для перевезения каменных рак нужны были огромные усилия, их везли князья со своими вельможами, предшествуемые по чину митрополитом со всем освященным собором. Передвижение затрудняло и большое стечение народа. Тогда князь Владимир Мономах повелел бросать народу деньги, меха и ткани, чтобы он расступился и дал свободный ход торжественной процессии. Таким способом раки привезли в новосозданную церковь.

Праздник перенесения мощей продолжался три дня. Владимир Мономах, как и прежде оказывая большое усердие к святым мученикам, повесил над серебряными раками серебряные лампады и поставил хрустальные позолоченные подсвечники - «всю камару позлащетем украсили неизреченно». Неудивительно, что «художеству и богатству ея удивлялись Греки, приезжавшие для поклонения мученикам».Кроме того, по повелению Владимира Мономаха возле Вышгорода был построен мост через Днепр «для облегчения же к мощам сим святым приходящих на поклонение». Это еще раз свидетельствует о ревности наших предков, начиная от великих князей и кончая простолюдинами, в почитании своих небесных покровителей.

Одновременно с перенесением мощей была составлена особая служба мученикам на второй день мая. После этих событий много чудес источили мощи святых страстотерпцев.

Торжествами 1115 г. закончилось почти столетнее строительство вышгородского храма. Неоднократные его упоминания, встречающиеся в киевских летописях в связи с различными событиями в жизни Вышгорода и Киева, ничего нового для истории храма не дают. Однако в свете всего вышеизложенного становится очевидным, что каменный Борисоглебский храм строился именно русскими зодчими. Эта постройка приковывала к себе внимание современников, так как она была связана непосредственно с общерусской святыней, отсюда естественно предположить интерес зодчих к ее архитектуре и их стремление подражать вышгородскому образцу.

Почитание святых Бориса и Глеба быстро распространялось по всей Руси. Почти каждый город имел церковь, посвященную благоверным братьям. Киев и Чернигов, Смоленск и Новгород, Рязань и Ростов строили борисоглебские храмы.К числу таких построек относятся церковь Свв. Бориса и Глеба, заложенная в 1117 г. Владимиром Мономахом на Альте, где за 102 года до этого был убит князь Борис, а также Борисоглебский собор XII века в Чернигове, церковь Бориса и Глеба в Кидекше (1152) и ряд других.

В 1240 г. Вышгород с его богатейшим княжеским храмом разделил судьбу Киева. По преданию, каменная Борисоглебская церковь не была разрушена монголо-татарскими полчищами до основания. Л. Похилевич предполагает, что по истечении некоторого времени вышгородцы расчистили один придел и устроили в нем церковь, где иногда совершались богослужения. Окончательно церковь была разорена в последующие времена.

Письменные источники молчат о судьбе храма после монголо-татарского нашествия, однако история его постепенного разрушения отчетливо восстанавливается по данным археологических раскопок. Мощи святых мучеников Бориса и Глеба перед монголо-татарским нападением были сокрыты. Можно предположить, что мощи святых во время нашествия Батыя были спрятаны священниками церкви под храмом в недоступном месте, где они могут находиться и сейчас. Во время вражеского ига, когда народ не имел ни защиты, ни надежды спастись, православные пастыри не могли не принять надлежащих мер к сохранению святыни, которая составляла предмет почитания всей Руси, и оставить ее на поругание. Исходя из этого, нельзя допустить, что мощи были увезены и почитаются под другими именами, ибо «Единому Богу известно, когда и кем может быть открыто сие драгоценнейшее для всех православных сокровище».И хотя мощи не были открыты для поклонения, святые угодники не оставили своим покровительством землю Русскую. Известно, что свв. братьями была оказана чудесная помощь «сроднику» своему благоверному князю Александру Невскому в 1240 г. в битве со шведами. И позже, спустя почти полтора столетия, в 1380 году, они не оставили воинов, возглавляемых великим князем московским Дмитрием Ивановичем в битве против татар на Куликовом поле. И для всех приходящих к ним с верою и любовию «подавали и подают полезная».

Нам неизвестно, как скоро была построена на месте разоренной татарами новая церковь и сколько их было в течение четырех веков, поскольку с 1240 г. летописи о Вышгороде молчат. После татаро-монгольского нашествия он длительное время находился в полном запустении. А в из-за указа 1455 г. Казимира IV о запрещении строить и ремонтировать древне-русские церкви, храм длительное время стоял в руинах.

Разделяя тяжелую историческую судьбу Киева, сначала подвергшегося разгрому татарами, а впоследствии - польско-литовскому гнету, Вышгород терял свои святыни. К XVI в. он превратился в заброшенное городище. Однако руины храма свв. Бориса и Глеба просуществовали до начала XVII века. Ф. Маниковский в своем сочинении пишет, что в 1614 г. в Вышгороде существовала церковь, что видно из «подписи, сделанной на рукописной толкованной псалтири, хранившейся в Богуславском Николаевском монастыре». И далее: «...и при оной священником был Протопоп отец Прокофий, но когда сія церковь построена и кем, неизвестно».

В январе 1651 г. многочисленная польско-шляхетская армия под предводительством Раздивилла начала поход на Украину. В Вышгороде казаки дали бой литовскому войску и остановили его продвижение к Киеву. В это время была разорена и деревянная Борисоглебская церковь. Н. Закревский пишет: «...как не было для моста готового леса, то союзники... разобрали существовавшую в то время деревянную Вышгородскую цер-ковь, употребили лес и самые иконы на мост».

Свидетельством тому может служить «Челобитная Царю Алексею Михайловичу Вышегородского священника Васишя о пособи ему и его семейству, пострадавшему от нападения Поляков на Вышегород 1652 г. в апреле»,в которой он пишет, что «в прошлом - 1651 году, внезапу пришло Лядцкое войско и церковь Божію сожгли, и меня... до конца разорили и отца... моево и брата моево священников Ивана Немца разстреляли».Однако некоторые авторы относят разрушение вышгородской церкви к 1662 году, когда «татаре при разорении прочих окрестных Киеву мест, разорили село Вышгород и его церьковь, откуда переправлялись за Днепрв Черниговский полк»

.У М. Берлинского чита-ем, что под 1686 год «...Вышгород весь состоял только из девяти дворов и одной опустелой церкви».Руины каменного храма 1115 г. были окончательно разобраны поляками с целью построения доминиканского монастыря Св. Николая в Киеве на Подоле. Остатки строительных материалов были использованы при кладке фундаментов Андреевской церкви в Киеве (1744 г.). Для этого камень из вышгородской церкви был похищен, в связи с чем в 1749 г. проводилось дознание.

Церковь в Вышгороде вновь была отстроена в конце1660-х - начале 1680 гг. на средства киевского полковника Константина Мокиевского. В эти годы новая деревянная церковь находится в запустении: «...и ныне то место, где был город пусто, и старый вал весь развалился... В городе на старом церковном месте, где была каменная церковь, построена деревянная церковь Святых страстотерпцев Бориса и Глеба; построил ту церковь киевский мещанин тому с пять лет; пока и причетников и колоколов нет, а служба в той церкви бывает в год, только в праздник святых страстотерпцев, из Межигирского монастыря».По-видимому, именно эта деревянная однокупольная церковь изображена на плане Киева (1695 г.), составленном И. Ушаковым. Упоминание о церкви находим также в летописи 1699 года. В 1702 г. произведен ремонт церкви. А в 1744 г. на фундаментах древнерусского храма местным священником Василием Лукьяновичем сооружается новая деревянная трехглавая церковь, отличающаяся от предыдущих построек зна-чительно большими размерами.

В 1824 г. «на месте обветшалой» сооружается новая деревянная колокольня. В 1837 г. проводится ремонт церкви. В 1840 - 50 гг. этот «...убогий, вековой храм» находится в крайней ветхости, а его стены поддерживаются от падения только особыми укреплениями. Планировавшиеся ремонты церкви в 1848 г. и в 1850 г. осуществлены не были.

Дальнейшая история Борисоглебской церкви связана с указами 1845 и 1852 гг. «О приведении в устройство православных церквей в казенных имениях западных губерний». Вся практическая работа возлагалась на Министерство государственных имуществ. Отличительной чертой вновь возводимой церкви в Вышгороде была принадлежность ее к новому русско-византийскому стилю, идеологом которого стал архитектор Константин Тон (1794-1881 гг.).Современники имели основание говорить об особом «тоновском» стиле, ибо церкви и соборы К. А. Тона не просто продолжили девятивековую традицию русской архитектуры, а, повторяя лучшие родовые черты храмов предшествующих поколений, отличались некоей новизной.

Все творения К. Тона крупномасштабны. Он оперирует массивными объемами, гладкими плоскостями, простыми формами куполов. В контексте переосмысления прошлого в настоящее время наметился отказ от односторонне критической оценки творчества К. А. Тона - автора храма Христа Спасителя и Большого Кремлевского дворца. Современные исследователи справедливо отмечают, что сооружения этого зодчего по художественным достоинствам выше многих возведенных в это время зданий.

Константин Тон принадлежит к тому поколению зодчих XIX века, которые в своем творчестве по-новому обратились к искусству прошлого, создав своеобразный стиль, названный 184 185эклектизмом. Архитектор пытался не только вернуться к общим формам и деталям старинных построек, в особенности храмов, но и придать им большую гармоничность и соответствие новейшим потребностям и художественным принципам. Постройки зодчего отличались передовыми конструктивными решениями. При этом в сооружениях по проектам Тона в полную меру проявились характерные для стиля и времени попытки компоновки архитектурного пространства «изнутри», что позволило выразить в сооружении его внутреннее значение. В результате для весьма строгих и аскетических фасадов храмов достигается эффект, относимый современниками Тона к числу выдающихся особенностей его стиля. Интерьеры «тоновских» церквей прежде всего изумляют своим простором, и такой же эффект наблюдается в восстановленном Борисоглебском храме.

Учитывая предыдущий опыт церковного строительства, предлагалось, «строить небольшие, но приличные святыни, церковные здания... и что сообразно простому быту и понятиям прихожан, в постройках сих надлежало бы отстранить всякие излишние украшения, а конструкцию оных до того упростить, чтобы как первоначальное возведение, так и последующие починки могли быть исполнены местными мастерами и самими крестьянами». В июне 1858 года, в дополнение к ранее разосланным проектам деревянных церквей, на места отправлены проекты N 8 и N 9 на постройку каменных церквей соответственно на 500 и 700 человек. В основу этих двух вариантов положен проект К. А. Тона, разработанный в 1831 году.

Всего по Киевской губернии предполагалось построить 26 и отремонтировать 79 церквей. Работы по вышгородской церкви, отмеченной в данной ведомости в числе первоочередных, планировалось начать в 1859 году. В связи с предлагаемым строительством в апреле 1860 г. разобрана деревянная церковь: «древний фундамент открыт, освидетельствован и най-ден к сооружению нового каменного храма прочным».

Постановка сооружения на фундаментах разрушенного в 1240 г. одного из крупнейших храмов Киевской Руси несла помимо практических целей и особую духовную функцию. В этом выражалась преемственность русского народа в духовной жизни, верность отеческим заветам, благоговение перед святынями. Не случайно и то, что архитектурный облик храма имел отдельные черты византийского стиля, что тоже делало эту связь через века непре-рывной.29 мая 1861 года после Божественной литургии и молебна святым страстотерпцам Борису и Глебу с освящением воды в древнем колодце, находящимся с восточной стороны фундамента, священником Михаилом Сикачинским было положено начало строительству каменной церкви с каменной колокольней.

В июне 1861 г. под руководством инженера палаты Государственных имуществ Кропотова строительство было продолжено. В последующие 6 месяцев храм «в черне окончили и покрыли листовым железом, двери и оконные переплеты сделали». Окончательно строительные и отделочные работы были завершены в 1862 году. 17 июля 1862 г. храм был освящен Преосвященным Арсением, митрополитом Киевским и Галицким, в сослужении большого собора духовенства и при большом стечении народа. Этот день, по словам Ф. Маниковского, напомнил всем о том цветущем времени Вышгорода, «когда в оный собирались князья, бояре, воеводы, духовенство и народ со всех сторон для поклонения мощам святых Бориса и Глеба». Через несколько месяцев завершается строительство придела, в котором была устроена теплая церковь. Освящена она 17 декабря по чиноположению во имя св. архангела Михаила. А в 1862-1863 гг. была возведена колокольня.

Новосозданная церковь с колокольней, как и все «тоновские» храмы, хорошо вписалась в местность. Кроме того, что она служила единственным памятником древнего величия и славы Вышгорода, церковь украшала возвышенность, на которой была построена и, благодаря тому, что вокруг еще не выросла частная застройка, была видна из Киева.

Борисоглебская церковь сооружена в русско-византийском стиле с небольшими отступлениями от так называемого проекта N 8. В целях упрощения строительства и экономии средства вместо пяти- возведена одноглавой, а вместо трех- устроена одноапсидной. Примыкание к притвору построенной позднее колокольни осуществлено с помощью арочной перемычки. Сама церковь имеет вид равностороннего креста. Ее длина по центральному нефу составляет 34 м, ширина -12 м, а высота от фундамента до крестов - 21 м.

Как видно, новосозданный храм занял только середину древнего фундамента и представляет собой вытянутое в направлении продольной оси кирпичное сооружение, состоящее из притвора, нефа и граненой апсиды. К притвору примыкает колокольня. Изначально в церкви было два престола. Главный - в честь святых страстотерпцев Бориса и Глеба, а боковой, в передней части храма с правой стороны, - во имя св. Архистратига Михаила. Являющийся композиционным центром неф представляет собой кубический объем с нерасчлененным внутренним пространством. Находящиеся в его восточной и западной границах мощные арки обеспечивали необходимое раскрытие интерьера в направлении продольной оси и разгружали несущий восьмерик барабана со сферическим куполом. Расположенные на гранях восьмерика окна давали много света наиболее важной центральной части храма, чему также способствовало повышение двухскатных по вертикали стен нефа в сравнении с притвором и апсидой. Это создавало световой контраст с пониженным одноярусным притвором, что также усиливало выразительное светотеневое акцентирование этой части храма.

Средняя часть церкви имеет по пять окон с южной и с северной стороны, притвор - по два окна с каждой стороны.

Алтарная часть состоит из одного яруса, с тремя продолговатыми окнами с железными решетками, одним выходящим на северо-восток и двумя - на юго-восток.

Покрытие притвора было двухскатным, нефа - четырехскатным, апсиды - пятискатным из листового железа по наклонным деревянным стропилам.

Весьма выразителен был силуэт трехъярусной колокольни, увенчанный высоким граненным с луковичной главкой шатром. Верхний ярус декорирован килевидной формы кокошником. Внутри квадратной в плане колокольни размещалась деревянная лестница. Вход осуществлялся через небольшой, пристроенный позднее, деревянный тамбур. Самый большой из пяти колоколов весил около 650 кг. Церковь с колокольней имела четыре двери: две северные, одна из которых алтарная, южную с пятью ступенями к ней и западную. Наружные стены не были оштукатурены.

Суровая лапидарная компоновка фасадов подчеркивала преемственную связь с традиционным обликом древнерусских храмов. Отражая характерную для православного зодчества гармонию с пространством интерьеров, она призвана уравновесить пропорции и масштабы всех архитектурных элементов композиции. Упрощенный, геометрического рисунка декор выделен на колокольне и в объеме нефа. Пирамидальная композиция колокольни подчеркнута рисунком междуярусных филенчатых фризов. Весьма выразителен ритм аркадного верхнего яруса, вносивший в композицию заметный вертикальный акцент. Декор нефа разнообразится членением высокими, зауженных пропорций лопатками. Окна первого яруса заметно больших размеров, что визуально облегчает восприятие пропорций сооружения и подчеркивает его устремленность вверх. Оконные проемы лучковой формы обрамлены прямоугольными наличниками. Частое использование дерева как менее дорогостоящего материала и отсутствие штукатурки говорит о нехватке средств на строительство храма.

После завершения строительства в Вышгород передан иконостас из Киево-Подольской Покровской церкви. Его установка осуществлена в 1862 году, а в 1884 г. он был вновь позолочен. Иконостас был прямой, трехъярусный, с позолоченными колоннами и золоченой резьбой старых форм и с общепринятым для православных храмов расположением икон старинной живописи.

Из икон, находящихся в иконостасе, выделялась расположенная с правой стороны храмовая икона свв. Бориса и Глеба в серебряной ризе чеканной работы, с серебряными позолоченными венцами. Риза и венцы весили 5 кг. На краю ризы была надпись: «1808 года сделана сия шата доброхотным делателем, за священника сего Вышгородского Борисоглебского храма отца Иоанна Вильковского, мещанином Иваном Атаназевич, а очищена сия риза и венцы вызолочены усердием киевского гражданина Семена Балабухи и жены его Анны 1838 г. июня 22 дня». На левой стороне иконостаса находился древний образ Божией Матери греческой живописи с венцом из позолоченной меди на главе.

Эта копия с чудотворного образа Киево-Братской иконы Божией Матери, которая тогда находилась в Киево-Братском монастыре (об этом свидетельствовала надписьна иконе), была выполнена на липовой доске высотой 1,3 м, шириной 85 см. До монголо-татарского нашествия икона пребывала в Борисоглебской церкви. Наверху, в третьем ряду иконостаса находилось распятие Спасителя на 2,5 м кресте с предстоящими Божией Матерью и св. Иоанном Богословом.

Кроме этих святынь, как пишет Федор Маниковский, достойны внимания следующие: на правой стороне солеи около стены находилась сделанная под мрамор гробница с изображением на ней свв. страстотерпцев Бориса и Глеба; икона трех святых: св. благоверного князя Александра Невского, св. Архистратига Михаила и св. апостола Андрея Первозванного; а также икона свв. жен мироносиц один метр высотой и 70 см шириной, тоже «устроенная в 1870 году усердием священника Ф. Маниковского и прихожанок Вышгородской Борисоглебской церкви». Об этом говорила надпись на иконе.

Главную же святыню храма составляла икона Спасителя, находившаяся в киоте в иконостасе возле храмовой иконы святых Бориса и Глеба. На лике была заметна рана, нанесенная татарским копьем в 1666 году. Предание говорит, что из нее источилась кровь. Поэтому казалось, что она сделана на живом теле и покрыта запекшейся кровью. Эта древняя икона греческого письма была выполнена на липовой доске высотой 1,3 ми шириной 85 см. Она одета в серебряную ризу, пожертвованную в 1845 г. некоей благочестивой женщиной, скрывшей свое имя. Кроме ризы, на главе Спасителя была корона из позолоченного серебра, пожертвованная в 1818 г. священником Киево-Притиско-Николаевской церкви Иаковом Мащевским. Ко всем приходящим к этому образу с верой посылалась Всемилостивым Спасом помощь. Об этом свидетельствовало множество серебряных подвесок на иконе, оставленных исцелившимися.

Об истории обретения этой иконы рассказывает предание. После ухода татарских полчищ в Вышгород для поклонения святым страстотерпцам Борису и Глебу приехала богатая благочестивая женщина. На следующее после ее приезда утро один из слуг паломницы, увлекаемый неизъяснимой силой, откопал в конюшне под кучей мусора икону, на которой не видно было лика. Когда ее обмыли, открылось изображение Спасителя с упомянутой кровавой раной... Тогда же икона была поставлена в церкви.

«По благословению... Высокопреосвященнейшего Филарета, Митрополита Киевского и Галицкого в 1857 году с иконы Спасителя снято две копии» - одна для Киево-Печерской Лавры, вторая - для одной из кладбищенских церквей Тамбовской губернии.

В вышгородской церкви находился также древний список с Владимирской (Вышгородской) иконы Богоматери, увезенной в 1155 году.

При входе в притвор с правой стороны в простенке находилась икона Сретения Господня (под нею покоился прах протоиерея Михаила Сикачинского - 8.02.1866), в левом простенке - изображение св. Бориса в человеческий рост на холсте в деревянной раме. Вверху на потолке тоже на холсте в деревянной раме помещалось изображение Бога Отца.

Передняя часть храма отделена от средней дугообразной каменной аркой с двумя столпообразными простенками и составляет как бы самостоятельное помещение. В зимнее время эта часть храма служила теплой церковью. Для этого она отгораживалась от середины храма стеклянной перегородкой, а с левой стороны при входе была устроена печка. В 1880 г. при настоятеле церкви священнике Петре Колтоновском эта часть храма была окрашена внутри масляной краской, а также был обновлен иконостас.

В правом простенке были устроены престол во имя св. Архистратига Михаила и небольшой квадратный алтарь. В левом простенке в большом киоте помещалась икона Божией Матери. На иконах, находящихся в этой части храма, не было никаких надписей.

В дугообразном куполе средней части храма находилось изображение на полотне новозаветной Святой Троицы. Еще выше внутри окон фонаря с восточной стороны находились большие изображения равноапостольных князей Владимира и Ольги, а с западной - святых Бориса и Глеба. В нижней части купола на четырех углах помещались писаные маслом изображения четырех Евангелистов. Стены этой части храма тоже были покрыты масляной краской светло-голубого цвета без каких-либо росписей.

О существовании вышеперечисленных икон известно из описаний 1863 и 1889 годов, остальные же признаны «не замечательными по древности и живописи и богатым украшениям...»В алтаре, отделенном от средней части храма дугообразной стеной, находился деревянный престол на особом основании. По бокам на деревянных простенках были подвижно прикреплены иконы с изображением четырех пророков на северной стороне престола и четырех апостолов на южной. На горнем месте в алтаре в большом киоте находилась икона Господа Вседержителя с предстоящими Божией Матерью и Иоанном Предтечей в серебряных венцах. Под киотом помещались дугообразно устроенные ящики для хранения церковной утвари. Подвижно устроенный жертвенник представлял собой стол у северного окна.

В одном комплексе с Борисоглебским храмом необходимо рассматривать «состоящий издревле при церкви ... в расстоянии одного аршина» освященный колодец, имевший к 1809 г. «в окружности ширины четыре, а глубины двенадцать аршин». Ф. Маниковский пишет, что по местному преданию здесь «сокрыты святые мощи мучеников». В связи с этим «для убеждения однажды вычерпали всю воду в колодце, но ничего найдено не было».П. Свиньин подает эти сведения в другой форме: «...Однажды заметили, когда колодезь был вычерпан, что дно его кирпичное и выпуклое, а при открытии госпожою Турчаниновою церковного фундамента замечено было, что в эту сторону простирается каменный свод, который боялись тронуть, дабы не разрушить церкви». Эти данные до сего времени не подверглись проверке.

Над колодцем существовал металлический навес, осененный крестом. Здесь часто совершалось освящение воды. Поэтому вода из колодца использовалась как священное врачевство, а люди часто брали ее с собой в память о поклонении вышгородской святыне. Последняя чистка и ремонт колодца проводились в 1962 году. По словам одного из участников этих работ, колодец был глубиной до 20 м, воды в нем менее 0,5 м. Тогда же для укрепления стен были установлены железобетонные кольца, и колодец более 10 лет использовался в качестве резервуара. После проведения водопровода колодец постепенно осыпался. В начале 1980-х годов его глубина составляла всего 3 метра, а к настоящему времени он полностью засыпан.

К 1889 г. приход вышгородской церкви состоял в пятом классе, что позволяло иметь в штате священника, диакона, пономаря и просфорню. На содержание причта выделялось из казны следующее жалованье: священнику 276 руб. 20 коп, диакону - 50 руб., пономарю - 38 руб., просфорне - 16 руб. Кроме этого причт имел в своем владении 4 десятины усадебной, 24 десятины пахотной и 50 десятин сенокосной земли. При церкви состояло три дома: один для священника, другой для причетников и третий - для церковноприходской школы.

От того времени нас отделяет более ста лет, но нам понятны и близки проблемы, связанные с обновлением храма и его повседневной жизнью. Ведь в XX веке, как и в предыдущие эпохи, в судьбе храма, как архитектурного феномена, так и центра духовной жизни народа, отразились все тяготы исторических перемен.

После Октябрьского переворота 1917 г. в Борисоглебской церкви продолжались богослужения. По свидетельству старожилов церковь была закрыта в 1929 году. В это же время с куполов были сняты кресты, а в храме сорван пол. В 1941 г. церковь вновь открыли, освятили престол, сделали иконостас, постелили пол. После ремонта первый раз служили на праздник Введения в храм Пресвятой Богородицы. По воспоминаниям жившего в храме в те годы И. С. Марчука, литургию совершал о. Тихон. Последняя литургия перед очередным закрытием храма в 1943 г. была отслужена в день Воздвижения Креста Господня.

1943 году, в ходе освободительных боев, Борисоглебский храм подвергся авианалету (некоторые старожилы утверждают - артобстрелу), в результате чего были разрушены перекрытия, кровля, венчающая глава, шатер и частично верхний ярус колокольни. Сгорели все деревянные элементы строения и погибло декоративное убранство интерьеров. До некоторой степени сохранился лишь штукатурный слой фасада с элементами декора. Также были полностью уничтожены находившиеся в непосредственной близости от церкви хозяйственные постройки, дом священника и школа.

В 1945 году слева от храма построили небольшую часовню. Первую после разгрома литургию собирались отслужить 6 августа, в день памяти св. князя-страстотерпца Бориса. Для этого люди шли из Киева (с Подола) крестным ходом с иконой святых Бориса и Глеба во главе со священником (о. Михаилом или о. Николаем, возможно из Покровской церкви на Приорке).

Позднее часовенку перенесли на вышгородское кладбище. Изредка в ней служили приезжие священники. После того, как сторож храма Иван Добраш тоже перешел в часовню на кладбище, церковную постройку начали грабительски разбирать: растаскивались кирпичи, была разобрана и снята церковная ограда.

В 1987 году, после более чем 40-летнего запустения, в храме разрешили совершать богослужение. А в 1990 г. он был отдан РПЦ.С мая 1993 года начинается интенсивная работа по восстановлению вышгородской святыни. С Божией помощью, по молитвам святых Бориса и Глеба, благодаря стараниям клира, прихожан и жертвователей внешняя и внутренняя стороны жизни храма преображаются. В течение года были застеклены все оконные проемы и установлены решетки, покрыта крыша в средней части храма над временным алтарем. Поэтому богослужение совершалось только в средней части храма, которая вмещала около 200 человек молящихся.Во дни же престольных праздников, при большом стечении народа, службы совершались на церковном дворе перед ико-203204 205ной святых Бориса и Глеба. Надо отметить, что в последние 5 лет вышгородцы потянулись к своей церкви, к тому же из Киева на храмовые вышгородские праздники приезжало немало паломников почтить древнерусскую святыню. Поэтому в эти годы возникла настоятельная необходимость расширения площади внутри храма, к чему Господь постепенно и приблизил вышгородцев.

В 1994 г. был постлан пол в средней действующей части храма и в притворе, установлены дубовые входные двери (западные, южные, северные и двери со стороны алтаря) и перед ними разбиты и залиты бетоном крыльца. Тогда же были отреставрированы и покрыты штукатуркой стены колокольни и притвора, в котором разместилась иконная лавка.

Купол на колокольне установлен 23 сентября 1996 года, а первый благовест прозвучал в том же году на праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы. Второй купол с крестом над средней частью храма был установлен 22 июня 1998 года. И, наконец, 6 августа 1998 года стена, разделявшая храм, была убрана, алтарь перенесен на свое место, изготовлен иконостас, постелен пол, оштукатурены стены, после чего храм мог вместить уже 500 прихожан.

При вышгородской церкви Святых Бориса и Глеба с 1992 г. существует воскресная школа для детей. Это сплочение вокруг храма способствует православному воспитанию и закреплению в вере как самих воспитанников школы, так и их родителей. С каждым годом число посещающих воскресную шко-204 205лу растет, уже образовался актив из старших детей, которые помогают взрослым в работе с малышами. С целью создания условий для работы с детьми было решено с северной стороны храма построить здание воскресной школы. В настоящее время постройка закончена, остались только отделочные работы. В связи с планами по дальнейшему благоустройству территории церковной усадьбы актуален вышеупомянутый дипломный проект О. А. Кругляк.

Автор ознакомилась с историей проектирования православных архитектурных ансамблей и монастырских комплексов и в итоге предложила создать новый центральный вход в комплекс с западной стороны, и на одной оси с ним расположить сам храм Святых страстотерпцев Бориса и Глеба, колодец и главную аллею парка, увенчанную небольшим амфитеатром с видом на Киев. Эта главная ось пересекается с перпендикулярными к ней осями, которые образуют вал XI века, вход в усадьбу с двумя башнями святых страстотерпцев Бориса и Глеба и часовней, а также условная линия «издательство - школа».Доминантой комплекса остается действующая церковь XIX века, а все другие сооружения с ней стилистически сочетаются, образуя единый ансамбль. Только храм при школе является своеобразной ретроспективой, напоминая времена былой славы Вышгорода

Подiлитися: